Книга мой знакомый медведь зеленая серия купить

Анатолий Севастьянов «Мой знакомый медведь»

Cкачать fb2 - 1 Мбайт Читать 51 страница онлайн. бесплатно, без регистрации и без смс. Герой этой повести — подросток, который. Это список книг, изданных в «Зелёной серии» с аннотациями от издательств . .. Не найдя попутного парохода, Джон Колдуэлл купил маленькую .. из которых и стал героем повести «Мой знакомый медведь». Мой знакомый медведь: Мой знакомый медведь Зимовье на Тигровой Дикий урман читать онлайн. Зеленая серия) K, с. . На полках увидел столько книг по биологии, что остановился перед ними, как перед Здесь говорилось, что какой‑то счастливчик купил восемьдесят восемь лотерейных .

Ее пальто веером распласталось по снегу. Она вытряхивала снег из рукава и кричала Витьке: Маленький мальчуган выскочил из магазина на крыльцо и, как пингвин крылышками, замахал ручонками, потому что ветер перехватил дыхание.

Отец завернул его в большой рыбацкий плащ, как завертывают какую- нибудь вещь.

[pirat1]: Каталог книг: Приключения, путешествия

Возле дома Витька по самые плечи сунул руки в сугроб и с трудом открыл замок, хотя он и не запирался на ключ. В эту ночь страшно было спать. По дому будто скребли десятки жестких метел — это буран шлифовал стены. А на крышу, казалось, сыпали из мешков песок. От ударов ветра домик вздрагивал, и Витька боялся — сорвет крышу.

Утешало только, что не первый год стоит этот дом на Камчатке… Проснулся Витька затемно, хотя с вечера долго не мог заснуть. Повернул выключатель — света не. За ней оказалась вторая, белая. Даже не сразу понял, что это отпечаток двери в снегу.

Наметенный до крыши снег был тяжелым, плотным, и лопата втыкалась в него с трудом. И вдруг в лицо ударил ослепительный дневной свет. Оказалось, было уже светло, а дом, как и весь поселок, утонул под снегом. Из ровного снежного поля черными столбиками торчали железные трубы, дымили. Неподалеку в крыше сарая мужик проделал дыру и через нее бросал корове сено.

Витька хорошо помнил, что в самой низине, у речки, стоял дом. Теперь там не было даже трубы. Два мужика с лопатами откапывали. Электропровода тянулись теперь по самому снегу. Вдоль линии шли мужики и подставляли под провода колья.

Так называли они Сергея Николаевича — научного сотрудника заповедника. Витька пошел к видневшейся трубе его дома и выкопал яму с двадцатью двумя ступеньками. Сергей Николаевич, высокий мужчина лет тридцати пяти, в очках и с бородкой, выбрался по снежным ступенькам наверх и вместе с Витькой стал откапывать окна.

Там даже зимой, среди снега, можно было искупаться в горячей воде. К тому же идти туда надо было по берегу океана и по тайге. Все это ему не терпелось увидеть, поэтому в субботу утром он был уже на берегу океана. На земле лежали сугробы, а по океану катились волны. Он стоял на черном песке на грани, где самый большой материк соприкасался с самым большим океаном.

Белые пенистые языки подкатывались к ногам. На бесконечные спины волн, идущих из далекой дали, можно было смотреть без конца, как на огонь костра. Как нескончаемый водопад, шумел прибой. Излучиной до синей дали выгибался берег. Далеко впереди сквозь кисею туманной дымки просвечивали скалы Кроноцкого полуострова. Под ногами хрустели ракушки, обломки панцирей крабов.

На волнах стайки зимующих уток словно катались с гор, только не сверху вниз, а снизу вверх — утки, как поплавки, всплывали на каждый новый вал. Как будто с переводной картинки сняли серый слой, и краски обнажились во всей их чистоте и яркости.

Редкие зеленоватые льдинки сверкали на пепельном, усыпанном мелкими звездочками ледяных кристалликов песке. Совсем близко всплыли на волне расцвеченные солнцем утки—морянки. Маленькая стайка черных турпанов, похожих на тетеревов, с белыми отметинами на крыльях, пролетела мимо Витьки и, брызнув сверкнувшей на солнце водой, опустилась неподалеку от морянок.

Нерпичья голова показалась за третьей волной. Осматриваясь, нерпа поднялась повыше, показала из воды не только голову, но и часть груди. Издали она была похожа на полузатонувшую в воде большую толстую бутылку. На песке, как громадная елочная игрушка, лежал стеклянный шар в ярко—лимонной капроновой оплетке — поплавок трала.

Такой красивый, хоть бери его с собой и вешай дома под потолком как украшение. Рядом лежал абажур от настольной лампы с бежевым лучистым рисунком. Тут только догадался, что это замерзшая медуза. Слева, вдали, поднимались горы.

Они были такими крутыми, что на склонах не мог удержаться снег, и горы стояли высокой красноватой стеной. За ней курился дымок. К берегу подступала каменноберезовая тайга. Вершины берез, которые стояли ближе к океану, были будто подстрижены, причесаны ветрами. Камчатская тайга оказалась совсем не такой, как представлял ее Витька. Не было ни одного хвойного дерева. Только серые каменные березы, почти не похожие на те березки, которые остались дома. Здесь они как старые яблони — корявые, растопыренные.

Кора потрескалась, как будто на стволы налипли серые щепки. Деревья стояли редко, как в парке. Снег утопил весь подлесок. Эти деревья и дали название тайге в этих местах — каменноберезовая. На склоне распадка тени деревьев разрисовали снег, как шкуру зебры.

Длинным прыжком он выскочил с лежки и поскакал поперек теней. Но поскакал не очень быстро, словно пробуксовывал. Витька увидел след, похожий на след куницы, только крупнее, и понял — пробежал соболь.

Его следы он видел первый раз в жизни и пошел по ним посмотреть, что делал в тайге настоящий таежный зверек. Соболь шнырял из стороны в сторону, пока не поднял с лежки зайца и не погнался за. Снег после метели был странным: Он глубоко пробивал лапами снег, а соболь бежал поверху. И вскоре Витька нашел прикопанного снегом зайца.

Есть его соболь не. Витька долго петлял по соболиным следам и отыскал еще двух зайцев, тоже закопанных в снег. У каждого за ушами были отметины зубов — капельки крови. Соболь заготавливал зайцев впрок. Вдруг Витька увидел заметавшегося впереди зайца. Зверек бежал не прямо, а прыгал из стороны в сторону. На него, подобрав крылья, пикировал белоплечий орлан. Заяц мотнулся назад, а орлан только повел крылом и точно угодил на. Присев отдохнуть на низкий кривой сук, Витька увидел странного, совсем неизвестного ему зверька.

У него была непомерно большая голова и белое, гибкое туловище… Только когда зверек подбежал совсем близко, оказалось, что это всего—навсего ласка, тащившая в зубах пойманную полевку. Она юркнула с добычей в продушину под наклонным стволом.

В другой раз, когда Витька тоже тихо сидел на месте, к нему припрыгнул заяц. На человека он обратил внимание, только когда был от него шагах в десяти. Сел и недовольно стал топотать попеременно то одной, то другой задней ногой. Заяц посидел и принялся умываться, как кошка, только не одной лапой, а сразу двумя.

Потрет мордочку, часто—часто помашет перед собой лапками и опять умывается… А к концу дня Витька увидел рысь. Она шла у самого края обрывистого каньона. У Витьки застучало в висках. Пятнистая шерсть крупной, высоконогой кошки показалась ему изумрудной. Он хотел подойти ближе. Вроде бы и негде спрятаться — все.

Список книг «Зелёной серии» — ВикиФур, русскоязычная фурри-энциклопедия

А рыси не. Она была, пока не знала, что рядом человек. А только узнала — и нет. Сколько ни вглядывайся в камни — не найдешь.

После недавней пурги не осталось никаких примет лесной тропы. Витька неуверенно шел по просвету между деревьями, похожему на тропу. Может быть, опытный глаз и нашел бы среди ровного снега тропу.

Но Витька чем дальше шел по тайге, тем больше сомневался, правильно ли идет. В редкой каменноберезовой тайге в какую сторону ни глянешь, всюду можно рассмотреть уходящий вдаль просвет, вроде бы похожий на тропу. Витька пошел напрямую, надеясь, что наткнется на Горячие ключи. Ведь это не только маленькое озерцо, но и впадающая в океан речка, километра четыре длиной.

Выбираясь из глубокого распадка, Витька понял, что окончательно сбился с пути. Не могли же люди карабкаться по таким распадкам, чтобы попасть на ключи. Он не боялся заблудиться в тайге, где с одной стороны почти всегда виден хороший ориентир — горы, а с другой — доносился шум океанского прибоя. Правда, уже едва слышный. Получилось так, что ночь наступила раньше, чем Витька ожидал.

Случалось, лыжи начинали скользить в распадок по незаметному в темноте уклону, и, чтобы не разбиться о деревья, приходились падать в снег.

Но до берега еще надо было дойти. Океан шумел уже близко, когда на пути встретился еще один глубокий распадок, на дне которого чернел ручей. Витька пошел вдоль него по самому краю, где не было берез.

Но не было там и земли. Он шел по снежному козырьку и понял это, только когда рухнул вниз и в груде снега покатился в распадок. Тут же вскочил на ноги, выбрался из ручья — он был мелким, чуть выше колена. С перепугу не сразу понял, что вода в ручье теплая. И воздух над ним пропитан теплом и паром. Это был Горячий ключ. Идти по распадку на лыжах нельзя — склоны круто опускались к воде.

В высоких резиновых сапогах Витька зашел в воду и, лыжей щупая дно, побрел по ручью. В мокрой телогрейке было холодно. Брюки тоже промокли, вода хлюпала в сапогах, но ноги не мерзли — вода теплая.

Витька хотел упасть в снег, полежать, отдохнуть. Снял всю одежду, горкой сложил на снегу, а сам лег в теплую воду ручья. Она была даже горячей! Среди снегов такая вода казалась чудом. Лежал, как в ванне. Пододвинул под голову плоский камень, и, если бы не плечо, которое выступало из воды и мерзло, о лучшем отдыхе нельзя было и мечтать. А так приходилось то и дело переворачиваться с боку на бок, греть то одно, то другое плечо. Над распадком сверкали колючие звезды. Ворочаться уже не хотелось.

Витька приподнял голову и с облегчением увидел, что это лисица. Опустив к снегу нос и так же низко держа хвост, она бежала по берегу. Витька потихоньку шлепнул по воде рукой, и лисица тут же пропала. В ручье Витька хотел только немного отдохнуть, потом напялить полумокрую одежду и идти. Но подумал, что лучше и не надо ночлега. Совсем не хотелось вставать с отполированного водой ровного каменного ложа… Витька дремал, открывал глаза, всматривался в темноту и опять дремал.

Проснувшись среди ночи, он видел, как луна разбрызгала по речке серебро, потом убрала его, скрывшись за тучку… Когда Витька окончательно проснулся, ему показалось, что он попал в сказку. Было уже совсем светло, он лежал в теплом ручье, а к голубому небу вздымались ослепительные от снега сопки. Между ними по зеркальной воде маленького озера грациозно плавали лебеди. Неспешно, один за другим, они плыли вдоль берега.

Первый задевал ветки прибрежных кустов, с них сыпался иней, и над белыми птицами вспыхивала маленькая снежная радуга. Лебеди зимовали на крохотном озерце среди снегов, на котором в незамерзающей теплой воде и полоске травы сохранился кусочек лета.

Сочная, яркая зелень подсвечивала изумрудным светом сугробы берега… Такая же полоска травы тянулась и вдоль теплого ручья. На зеленых листочках, как летом, сверкали росинки. Лебеди шумно захлопали крыльями и улетели. Вверх по ручью он увидел избушку. Ночью не дошел до нее совсем. Из избушки вышел дед, случайно взглянул вдоль ручья и опешил, приоткрыв беззубый рот: Витька вышел из ручья и до избушки пробежал босиком по снегу. В избушке Витька облачился в дедову одежку и сходил за.

От самого Горячего вода самотеком по батареям идет и с другого конца сливается. Не больно жарко, не больно холодно. Отогревшись, Витька поведал деду, что с ним приключилось, как заночевал в теплом ручье. А дед с охотой принялся рассказывать, от каких болезней лечат эти ключи. Простыл, парализовало и руки и ноги. А обратно сам ушел, на лыжах. У того вон ключа лет сорок назад проказу лечили. Я там ревматизм выгнал… Другому мужику медведь кожу с головы спустил. Трое суток изодранный лежал.

Помирал совсем, пока нашли.

Анатолий Севастьянов «Мой знакомый медведь»

А потом только полоска на затылке заметной осталась. Деду показалось, что Витька слушает с сомнением. А как сам с какой болезнью не сладит, стал на ключи посылать, для пробы.

Теперь в газетах за эти ключи пишет. Искупается два раза и думает — все болезни вылечил. Профессор и тот, поди, сразу не вылечит. Только у ребятишек все царапины, все порезы за день, как живой водой, затягивает.

А серьезную болезнь прогреть надо, пропарить с месячишко. До меня тут семья жила. Куры у них. Зайдут, где помельче, и стоят. Медведица с медвежонком ходила. В полдень, когда высохла одежда, Витька пошел назад, в поселок. Оказалось, со стороны ключей на деревьях сохранились у тропы старые затески. Он был похож на волка, только крупнее. От дикого зверя его отличали и необычная стройность, и более рыжеватый, чем у волков, оттенок шерсти.

Витька давно приметил эту бездомную собаку и решил приручить. Неподалеку от места, на котором лежал пес, проходила тропинка.

Но попасть на нее можно было только в конце поселка. Витька сунул в карман кусок колбасы, веревку и побежал между домов. По тропинке пошел неторопливо — вроде бы идет по своим делам мимо. Но собака поднялась и ушла с бугра. Она явно не хотела знакомиться. На улице Витька не забывал посматривать по сторонам — небольшая капроновая веревка теперь у него была всегда в кармане.

А на улице приходилось работать. Дом, отведенный под научную часть заповедника, стоял на таком месте, что любая пурга заметала его по самую крышу.

Витька без конца рыл в снегу колодцы, чтобы пустить дневной свет в окна. Неожиданно Витьку направили помогать рабочим рыбокомбината. Он пришел на берег лимана. Там уже собрался народ, и все смотрели на чаек, которые стайкой неторопливо летали над свободной ото льда приустьевой частью. Время от времени чайки выхватывали из воды небольших рыбешек. То здесь, то там на обычной ряби появлялись маленькие кружки.

Когда они стали частыми, как от дождя, рыбаки оттолкнули лодку и объехали косяк, окружили его неводом. Полный невод не смогли даже вытащить — соединили его крылья, чтобы рыба не могла уйти, и принялись черпать ее сачками. По всему берегу пахло редкостными здесь, на Камчатке, свежими огурцами — это пахла корюшка.

Рыбу таскали в большую яму, вырытую в сугробе. Одна уже была полна корюшки размером с мелкую селедку. Косяк, который зашел в темноте в лиман, весь светился, фосфоресцировал. Этот свет и помог рыбакам. Витька черпал рыбу вместе со всеми, таскал на носилках в ямы. В поселок он возвращался вместе с пожилым рыбаком. На мосту через речку они увидели собаку. Ту самую, которую Витька хотел приручить. Шерсть на ее загривке встала дыбом.

Витька с сожалением подумал: Не слушая каюра, кинулась к Букету. Ездовые собаки не выносят псов—бездельников: Человек на нарте втыкал в снег остол — прочную палку с железным наконечником, изо всех сил жал на нее, чтобы затормозить. Букет свернул с дороги и потрусил вдоль снежного берега. Убегать от драки, даже смертельной, было, как видно, не в его привычках.

Он спрыгнул в речку. Каюр, видя, что дело плохо, кубарем свалился с нарты, а собаки кинулись с двухметрового берега на Букета. Что было дальше, мешал видеть берег. Витька подбежал к реке. Собаки плотной шеренгой стояли в мелкой воде против Букета, оскалив зубы. Восемь крупных собак замялись в полуметре от одной, а не рвали ее в клочья, как бывает в таких случаях.

Букет припал боком к отвесному берегу и показывал им свои перламутровые ножи. Когда собака показывает клыки, другие отлично понимают их силу. Букету пришлось бы плохо, если бы они всей упряжкой кинулись на. Но для этого одной из них нужно было броситься первой. И ни одна не решилась — она и погибла бы первой.

Витька был в болотных сапогах и тут же прыгнул в речку. Схватился за нарту и без особого труда оттащил умеривших пыл собак. Хозяин повел упряжку вдоль речки, туда, где берег был ниже. Букет выскочил там же, где спрыгнул, и неторопливо, с достоинством побежал к поселку… После этого случая Витька опять долго не видел. На домах под карнизами крыш белели гирлянды развешанных рыбешек.

Снега так сверкали на солнце, что Витька, непривычный к такому свету, ослеп — в глаза будто бросили горсть песка: Трое суток он не мог выйти из дома. Он уже не смеялся, когда старуха соседка выходила кормить кур в больших ультрамодных темных очках — других очков, поскромнее, не было в магазине.

Витька и сам потом купил такие. За эти дни, пока Витька отсиживался в доме, в поселок пришла настоящая весна. Недавно одни крыши торчали — и вдруг весь поселок оказался поверх сугробов. Старуха, Витькина соседка, подставила шаткую лестницу и пыталась взобраться по ней на столб.

Старуха воздела руки к небу. Там, почти под самыми проводами, была привязана бельевая веревка, на которой зимой сушилось белье. Пришлось помочь ей перевязать веревку пониже. Когда Витька вышел на работу, Гераська взял большую двуручную пилу, и они полезли на крышу пилить слежавшийся снег толщиной больше метра: Гераська опасался, как бы снег не проломил крышу.

Пила споро входила в заледенелый сугроб. Сверху было хорошо видно, как вдали, по свободному от снега берегу океана, ползал трактор. Рядом с океанскими волнами он казался игрушечным.

А дальше, примерно в километре, бушевала пурга. Ее граница была такой четкой, что вызывала изумление. Среди сияющего нестерпимым светом дня бушевала полоса пурги, будто зажатая в стеклянные берега.

Белой змеей протянулась она от гор до океана. Есть, оказывается, и такие реки на Камчатке. Из этой метельной реки выкатилась маленькая черная точка.

Витька вглядывался и все больше убеждался — это бежит собака. Он давно не видел Букета и спросил с надеждой: Всем собакам рыбы у комбината хватает. В этой книге сделана попытка рассказать как о чудесах, известных Геродоту, так и о некоторых памятниках, о которых он не.

Второе произведение сборника — история о попытке спасти кита-полосатика, заброшенного прибоем в закрытую бухту в районе Ньюфаундленда. Драматическая фабула повествования дополняется обширными сведениями о природе Северной Атлантики. Тонкое описание природы островов, покоряющая сердце отвага путешественников, крепкий морской юмор не оставят читателя равнодушным.

Сто дней горстка храбрецов боролась за свою жизнь и спасение корабля. Они выиграли сражение с разбушевавшимся океаном, имя судна и имена моряков-спасателей навсегда вошли в историю навигации по бурным водам Северной Атлантики.

Мой знакомый медведь: Мой знакомый медведь; Зимовье на Тигровой; Дикий урман (fb2)

Об этом — вторая повесть сборника. История их покорения начинается с года. Он первый в истории Азии человек из простого народа, который завоевал всемирную известность и славу. Автор — писатель-востоковед, проработал 11 лет в Китае, 7 лет в Японии, 5 лет в Англии, побывал на всех континентах. Несколько лет он прожил в заонежской тайге вместе с рыбаками, охотниками, пастухами, вел наблюдения и писал рассказы о заброшенных лесных деревушках, прозрачных озерах, но больше всего о животных — своих четвероногих и пернатых соседях.

Там, где бродили львы ISBN X Жизнь диких животных в заповедных уголках Южной Африки, судьба вымирающей фауны и исчезающего коренного населения — обо всем этом увлекательно и эмоционально рассказывает англичанин Гарет Паттерсон, который был другом всемирно известных зоологов Джорджа и Джой Адамсон.

Автор стал продолжателем их благородного дела по спасению и воспитанию молодых львов. Львы в наследство ISBN X О дикой природе Кении и Ботсваны, о попытках защитить её обитателей, о взаимоотношениях между человеком и львом живо и увлекательно рассказывает известный английский натуралист и писатель Гарет Паттерсон, друг всемирно известных зоологов Джорджа и Джой Адамсон и продолжатель их благородного дела.

Фасциатус ISBN X Фасциатус — название красивой и редкой птицы, известной в нашей стране как ястребиный, или длиннохвостый орел. Он совмещает соколиное изящество, телосложение и быстроту полета с силой и мощью орла. Сергей Полозов — орнитолог, долгие годы наблюдающий за повадками птиц.